Полезное

Актерское мастерство на социальных сценах

Непривычное внимание нас меняет — вы наверняка замечали.

Пятничный бар затихает, а вы как раз — «нет, не надо приезжать и кормить меня!» — ну очень эмоционально разговариваете с бабушкой. Фокус вечера на пару секунд смещается на вас — и что-то меняется. Вот вы уверенно убеждаете человека, что в состоянии самостоятельно позаботиться о своем рационе, — а вот, бормоча прощания и краснея, кладете трубку.

Еще может быть так: в субботу — лекторий по вашей специализации. Лектор просто огонь (как вы и думали), приходит время задавать вопросы — и вы, получив микрофон, начинаете говорить. Точнее, хотите начать — но замечаете несколько обернувшихся лиц с передних рядов, и в первые несколько секунд не можете издать ни звука.

А на другом конце зала лектор, возможно, пытается понять, что он здесь делает. Пусть пять минут назад он чувствовал себя прекрасно, теперь, когда отовсюду посыпались благодарности и вопросы, ему хочется поскорее сбежать.

Что происходит? (Мы забываем, кто мы)

Константин Станиславский считал, что простейшие действия, которые мы воспроизводим изо дня в день, на сцену не переносятся. На сцене люди заново учатся двигаться, говорить, даже дышать — привычные с рождения навыки в театре забываются — особенно перед большой аудиторией. Для актеров такое свойство сцены скорее полезно — они играют разных персонажей, абсолютно непохожих друг на друга ни движениями, ни манерой речи.

Но что если предположить, что сценой может быть любое пространство, в котором вокруг человека концентрируется непривычное ему, неожиданное внимание?

Это бар, в котором вы так и не пошутили про гиперопеку; аудитория, в котором пришлось дважды повторять вопрос известному лектору; конференц-зал, в котором синдром самозванца настиг вас прямо посреди важной презентации. Эти сцены — крошечные и огромные, публичные и приватные — незаметно и быстро заставляют нас забывать базовые вещи о себе (да мы же это стихотворение наизусть выучили еще в прошлом месяце!) или и вовсе «обнуляют» нас.

Актерское мастерство — лекарство от «сценического беспамятства»

Чем быстрее мы выходим из этого состояния, тем спокойнее реагируем на чужое внимание. На занятиях по актерскому мастерству учат, как работать со страхом этих сцен, как свободно в них взаимодействовать.

Рефлексия как элемент театрального мастерства помогает человеку разобрать свою личность на составляющие, узнать, «из чего он сделан». С группой курса он определяет, насколько его «сценические» коммуникации (общение на конференциях и свиданиях) отличаются от «обычных» (общение с родными и друзьями). Отличия часто обнаруживаются на разных уровнях: в лексиконе, манере разговаривать, жестах, мимике, скорости и четкости речи. Обозначив их, можно понять, почему они проявляются и в какую сторону двигаться, чтобы улучшить уровень «сценического» общения — любых непривычных социальных взаимодействий.

Итак, человек, который постоянно отслеживает изменения в своем поведении и теле, сумеет справиться со «сценическим» забыванием хотя бы потому, что точно поймет, что именно пропало, — будь ровное дыхание, уверенность в собственной компетенции или способность говорить сложными предложениями. Театральное искусство включает в себя и разные способы борьбы с «вытеснителями» памяти на сцене — стрессом, нервозностью, боязнью ошибиться или опозориться, комплексами относительно внешности и т.д., так что вернуть потерянное не составит труда.

Участие в постановке пьес, перформансов или других театральных мероприятиях развивает эмпатию и наблюдательность — в театрах не обязательно играют профессионалы.

Если самоанализ сводит к минимуму проблемы с памятью об уже существующих у человека социальных качествах — устраняет надстройки и искажения восприятия, — то риторика, «настройка» дикции, жестикуляции и языка тела в целом позволяет ему постоянно эти качества совершенствовать. Чем мы в Masters и занимаемся.